В психологии идентичности есть понятие identity foreclosure, которое обычно переводят как «преждевременная фиксация идентичности». Джеймс Марсия описывал так ситуацию, когда человек принимает определённую идентичность без достаточного исследования альтернатив.
Проще говоря, человек заранее решает: «Я вот такой художник», не успев толком попробовать, что ему подходит.
Вместо исследования начинается соответствие образу.
Мне кажется, с поиском стиля происходит похожая вещь.
Человек выбирает не то, что ему интересно, а то, каким он хочет казаться. Или каким, по его представлению, должен выглядеть настоящий художник.

Пикассо за почти восемьдесят лет работы проходил через разные периоды, материалы и способы выражения. В MoMA приводят его собственную мысль:

Для Пикассо изменение не было доказательством того, что он потерял себя. Скорее, наоборот: возможность менять язык была частью его художественной свободы.
Луиза Буржуа долго работала с живописью и графикой, а к скульптуре пришла позже. Большая персональная выставка в MoMA открылась, когда ей было 70 лет.
То есть её путь не выглядел как быстрое нахождение правильной формы.
Сначала была одна работа, потом другая. Менялись материалы, масштаб, способ говорить о личном опыте.
Если бы она в какой-то момент решила, что уже должна навсегда остаться художницей определённого типа, значительной части её искусства могло бы просто не случиться.

То есть человеку интересно то, что он делает само по себе. Ему важны исследование, сложность, возможность разобраться, попробовать ещё раз.
Это не означает, что внешняя оценка вообще не имеет значения. Конечно, нам приятно, когда работу замечают. Нам нужны деньги, признание, публикации, выставки.
Но если главным становится соответствие ожиданиям, работа начинает сужаться. Мы выбираем не то, что хочется исследовать, а то, что выглядит как «мой стиль».
Исследование Амабайл и её коллег описывает похожую связь: творчество поддерживается сочетанием личного интереса, вовлечённости и условий, где человеку дают возможность самостоятельно решать, как именно работать.
Это важная разница.
Внешняя цель спрашивает: «Как мне выглядеть?»
Внутренняя мотивация спрашивает: «Что мне интересно понять?»

Он писал о человеке, который «чувствителен прежде всего к чувствам, реакциям и возникающим смыслам, которые он обнаруживает в себе».
Мне близка именно эта мысль.
Не «найти внутри себя спрятанный стиль».
А не пропустить то, что уже происходит.
Вы рисуете одну и ту же тему, хотя не планировали. Возвращаетесь к определённому масштабу. Любите слишком много пустого места. Делаете лица, которые ни на кого не смотрят. Снова и снова выбираете один и тот же цвет.
Это ещё не обязательно стиль.
Но это уже материал для внимания.

Опыт каждый раз менялся.
Есть разница между:
«Я возвращаюсь к этому, потому что мне всё ещё интересно»
и:
«Я должен повторять это, потому что теперь это мой стиль».
В первом случае есть жизнь.
Во втором появляется обязанность.
Поль Клее писал:

Эта фраза важна не только для разговора об абстракции. Она вообще про то, что художник не обязан подтверждать уже известное изображение. Он может обнаруживать то, чего раньше не видел - в предмете, в себе, в самом процессе