Что такое гротеск: примеры в искусстве

свой стиль

Гротеск: когда привычное ведёт себя как хочет

Гротеск часто называют просто чем-то странным. Ну да, странное. Но если на листе всё только странное, это ещё не гротеск, а иногда просто неудачно собранная картинка.

Как распознать гротеск?

он пришел из литературы и включает в себя привычные приемы деформации и трансформации, но есть нюанс

Мне удобнее держать в голове простую проверку: привычная вещь должна нарушить собственные правила так, чтобы от этого стало и смешно, и немного не по себе. Нос начинает жить самостоятельной жизнью, мебель обижается, рука оказывается важнее человека, а лицо собирается из фруктов и вдруг смотрит на нас вполне серьёзно. Вот тут и начинается гротеск.
Неделю назад мы говорили о деформации - о том, как сдвиг, растяжение или нарушение нормы формы могут показать движение, тяжесть, упрямство. Гротеск идёт дальше. Он не только меняет форму, но и меняет договор о том, как устроен мир.

Что такое гротеск простыми словами

Гротеск - это приём, в котором несовместимое соединяется так плотно, что привычное перестаёт быть надёжным. Смешное не отменяет тревогу, а тревога не отменяет смешное. Поэтому гротеск редко бывает «просто красивым» и почти никогда не бывает нейтральным.

Борис Забирохин - Нос
Босх - Сад земных наслаждений
коллаж Вангечи Муту

У него нет одного обязательного внешнего вида. Гротеском может стать очень подробный рисунок, коллаж, сказка, спектакль, фильм или почти академически нарисованная фигура. Важен не стиль, а сдвиг логики.

Обычно этот сдвиг происходит одним из трёх способов.

Во-первых, часть отделяется от целого и получает свою волю. В повести Гоголя нос майора Ковалёва не просто пропадает, а начинает существовать отдельно от хозяина и ещё устраивается в мире успешнее его. Это смешно ровно до тех пор, пока не замечаешь: человек остался без того, что делало его узнаваемым.
Во-вторых, вещь ведёт себя как живое существо. У Босха в «Саду земных наслаждений» фигуры, звери, растения и предметы складываются в мир, который можно рассматривать долго, но невозможно окончательно привести в порядок. Там не один «странный персонаж», а сама норма всё время ускользает.
В-третьих, разные существа и материалы срастаются. В коллажах Вангечи Муту женские фигуры соединяются с растениями, животными, журнальными обрывками и фантастическими деталями. Здесь важно не перепутать гротеск с декоративным гибридом. Муту не украшает тело чужими кусочками: она разбирает готовые стереотипные изображения и собирает из них фигуры, которые не помещаются в привычную роль.

Деформация, трансформация и гротеск -
не одно и то же

Эти слова удобно различать не по словарю, а по вопросу, который задаёт работа.

Деформация спрашивает: что изменится, если сдвинуть нормальную форму? Вытянуть руку, утяжелить плечо, сжать корпус, нарушить симметрию. Фигура может остаться той же фигурой, но стать стремительнее, смешнее или тревожнее.
Трансформация спрашивает: во что эта форма превращается? Семя становится ростком, человек - птицей, комната - лесом. Здесь есть переход из одного состояния в другое.
Гротеск спрашивает: что будет, если привычное не захочет оставаться привычным? Он может пользоваться деформацией и трансформацией, но не обязан. Нос Гоголя не становится чем-то другим и не выглядит криво. Он просто начинает жить по правилам, которые человеку не подчиняются.

Поэтому не всякая деформация гротескна. Сильно вытянутая фигура может говорить о скорости или печали. Но если эта вытянутая фигура вдруг начинает командовать собственной тенью, мы уже близко.

Почему от гротеска смешно и неуютно одновременно?

Немецкий психиатр Эрнст Йентш в тексте «К психологии зловещего» писал о тревоге, возникающей из неопределённости: перед нами живое существо или вещь, кукла или человек, знакомое или уже чужое? Зигмунд Фрейд потом развил этот разговор в эссе «Зловещее».

детали работ Иеронима Босха

Для художника здесь полезна не теория ради теории. Полезно заметить, что лёгкий сдвиг иногда действует сильнее полного хаоса. Если в комнате летает всё подряд, зритель быстро привыкает. Если обычный чайник однажды отвернулся от чашки, а чашка обиделась, мозг начинает достраивать отношения сам.
Гротеск не обязан быть страшным. Он может быть смешным, детским, бытовым, злым, очень нежным. Но он всегда требует точности: нужно понять, какое именно правило нарушено. Не «сделать страннее», а дать знакомому предмету неправильное право.

Как использовать гротеск в собственной работе

Не начинайте с монстра. Монстр уже готовый ответ, а нас интересует вопрос.

“

Гротескный образ характеризует явление в состоянии его изменения, незавершенной еще метаморфозы, в стадии смерти и рождения, роста и становления

Михаил Бахтин. «Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса», 1965.

Джанни Родари в главе «Фантастический бином» предлагает столкнуть два достаточно далёких слова: не для бессмыслицы, а чтобы воображение было вынуждено создать между ними отношения.

“

Надо, чтобы два слова разделяла известная дистанция, чтобы одно было достаточно чуждым другому

Джанни Родари, «Грамматика фантазии. Введение в искусство придумывания историй», 1973, глава «Фантастический бином»

Это почти готовый механизм гротеска. Пёс рядом со шкафом - ещё не история. Но пёс, который не желает выходить из шкафа, а шкаф становится для него самым естественным домом, уже заставляет мир работать не по привычной инструкции.

ЧТО ДЕЛАТЬ:

Возьмите десять маленьких бумажек и напишите на них то, что любите: вещи, зверей, еду, растения, механизмы. Не людей. Помидор, собака, телефон, облако, чайник, ключ, рыба - что угодно. Сверните бумажки, вытяните одну и добавьте к слову человека. Примерно так и делал Джанни Родари, как мы можем догадаться.

Теперь не надо просто приделывать человеку хвост или экран вместо головы. Сначала решите три вещи:

как это существо двигается
чего оно хочет
что в нём вызывает неудобство у других

Только потом рисуйте. Если помидор-человек обидчив и всё время катится туда, куда его не звали, форма найдётся сама. Можно сделать ему слишком круглый корпус, короткие ноги, руки, которыми он пытается удержать равновесие. А можно вообще не рисовать тело целиком - иногда достаточно одного жеста и предмета рядом.
Проверьте рисунок вопросом: если убрать подпись, остаётся ли в нём столкновение привычного и неправильного? Если да - он уже работает. Если нет - не надо добавлять глаз, зубов и щупалец. Лучше ещё раз посмотреть, какое правило вы хотели сломать.

Гротеск не разрушает форму ради разрушения. Он заставляет форму сказать то, что она в нормальном состоянии говорить отказывается.

Не надо выдумывать монстра

Не приклеивайте к рисунку странности. Сначала найдите, что в обычной вещи уже живёт слишком самостоятельной жизнью. Потом дайте этому место, жест и повод. Вот тогда она начнёт вести себя как хочет.

ЪУЪ! Опять хочешь сделать «странненько»? Не лепи к рисунку восемь глаз и хвост. Сначала найди, что в обычной вещи уже живёт слишком самостоятельной жизнью. Потом дай этому место, жест и повод. Вот тогда она начнёт вести себя как хочет. ЪУЪ

ЪУЪ

твой внутренний арт-критик

Там есть тема, практика и достаточно свободы, чтобы пробовать, пересобирать решение и постепенно замечать: вот здесь рисунок уже не похож, а живой.

С этого, собственно, и начинается «Движуха на плоскости». Мы не учимся делать «странненько» и не собираем монстров по рецепту. Разбираем, как сдвигать центр тяжести, менять ритм, растягивать и сжимать форму, чтобы она начала действовать.